Векорь

Не забыть про давешний день рождения.

Вчера вечером видел на бульваре ворона. Коммерческого, его, наверно, носят на показ, чтобы с ним фотографировались дети и туристы.  А сегодня утром поднимался на золотой холм, над которым полыхало ослепительное солнце. Если бы это привиделось (ну там во сне, например), можно было говорить о символике Восхождения, о Мировой горе, об актуализирующейся Самости (спасибо Юнгу за словечко). Но это был не сон, и пространство было вполне материальное. Холм был круглящийся и пустой как Лысая гора, и кроме солнечных лучей все было на удивление буднично.

Недели две, может быть и больше, ежедневно утром надеваю часы, отмечаю для себя, что часы давно не заведены, думаю завести чуть позже, по пути на работу, и не завожу. Две недели живу с остановившимися часами. Под лежачий камень вода не течет...

Давеча видел на улице города растяжку: "Малый бизнес -- опора России". Убойно. Фатально. Пахнет смертью и даже вечной погибелью. Если кто не понял -- заострю: "Малый бизнес -- опора Великой России".  
При всей моей нелюбви к строительству капитализма, я все же предпочел бы слоган "Большой бизнес -- опора России". Как более соответствующий национальным традициям и, в конечном итоге, реальности. 

Скотины в деревне не стало, поэтому перестали косить. Перестали косить -- весной полно сухой травы. Полно сухой травы -- вот тебе и пожары. Весной вовсю горят деревни. Но вовсе не из-за "глобалистcкого  потепления". И не потому, что для МЧС денег мало выделяют. Скотины не стало. Деревня перестает быть деревней. И никакое официальное лицо не признает эту очевидную причинно-следственную цепочку. 

Как-то придумал очень хорошее стихотворение. Оно коротко, но вмещает многое, в нем есть все, все-все, что нужно отечественному пытливому уму и впечатлительной душе. Итак. 

Россия, ты мутная влага, 
А я -- головастик в тебе.

Всегда морщил нос на виски. Дескать вы, эстеты и гурманы, можете считать зарубежный напиток более вкусным, чем родная водка. А я по-старинке буду предпочитать водку. 
Но вот намедни во время дружеского застолья случилось так, что я пил только виски. И на утро был приятно удивлен необычно мягким и даже дружеским похмельем. Похмелье, разумеется, содержало и страдание, и стыд с самообвинениями, и пристальный самоанализ. Но все это было как-то гладко, без экстремизма, а напротив, с исподволь нарождающимся пониманием общей благостности, с провиденциальным оптимизмом. 
Но водка все равно вкуснее.